Шершнев генерал машина для убийств – Леонид Шершнев был генералом, не желавшим войны — Российская газета

Леонид Шершнев был генералом, не желавшим войны — Российская газета

Весной 1990 года ответственного работника Главного политуправления генерал-майора Л.И. Шершнева вызвал крупный начальник.

— Вам предлагается убыть к новому месту службы, — отводя глаза в сторону, сказал он.

Шершнев молча ждал.

— Поедете старшим советником в… — ему назвали страну, в которой мечтали бы служить многие генералы. Платили там уж больно хорошо.

Оба они — и высокий начальник, и не очень высокий (в буквальном смысле) Шершнев — прекрасно понимали, что речь идет о ссылке. Почетной, материально весьма выгодной, но все же — ссылке.

— Я подумаю, — ответил Шершнев и покинул начальственный кабинет.

***

Мы познакомились ранним летом 1981-го в Афганистане при обстоятельствах, можно сказать, необычных.

К тому времени война там шла уже полным ходом, первоначальный план (войдем в чужую страну, встанем гарнизонами, поддержим дружественный режим и с победой вернемся обратно) явно забуксовал. Части 40-й армии все активнее втягивались в боевые действия, а ведь это известно: война всегда рождает новую войну.

И тут в штабе армии появился командированный из ТуркВО подполковник, который предложил крамолу: широкомасштабные боевые операции свернуть, ограничившись точечными действиями против бандформирований, зато по всем провинциям запустить агитационно-пропагандистские отряды. То есть не стрелять он предлагал, а идти по кишлакам с миром. Продукты раздавать, больных лечить, с концертами выступать, за кабульскую власть агитировать.

Многие начальники схватились за голову: какие концерты, какая агитация, когда кругом все горит и полыхает? Явно у этого подполковника с головой не в порядке. А просто Шершнев раньше других понял, что танками и пушками тут ничего не пробьешь, нужны другие подходы. Он, можно сказать, самым первым стал заниматься тем, что спустя шесть лет назовут «политикой национального примирения», что станет основой для вывода наших войск и что сегодня активно используется в Сирии.

Он садился на корточки рядом со стариками и часами вел с ними неторопливые беседы. Никакая дивизия не могла тогда сделать большего, чем этот безоружный офицер, чем его отряд с солью, спичками, муллой и лекарем.

Подполковник тогда служил в политуправлении штаба округа по т.н. «7-й линии», то есть отвечал за спецпропаганду и работу с местным населением. Он написал несколько брошюр, которые хотя и с опозданием, но все же появились в наших воинских частях. В них говорилось об обычаях народов, населяющих Афганистан, рассказывалось об исламе, о пуштунских племенах, давалась характеристика различных течений вооруженной оппозиции. Основная мысль, которая настойчиво проводилась им во всех этих брошюрах, была такой: помни, солдат, помни, офицер, что мы пришли на территорию суверенного государства, где живет гордый и свободолюбивый народ; уважай его традиции и обычаи, веди себя не как оккупант, а как гость в чужом доме.

И вот теперь он прибыл на фронт с идеей этих самых агитотрядов. И я, прознав об этом, заинтригованный, тоже поспешил на север от Кабула в уезд Баграм, где первому такому отряду предстоял первый рейд.

Отряд формировался из наших и афганцев. Наши составляли небольшое подразделение охраны, были водителями боевых машин и танков (два танка с тралами взяли на случай разминирования проселочных дорог), имелись также врач, киномеханик, молодежный советник и два-три политработника. Афганцы отрядили в рейд группу молодых артистов, партийных агитаторов, муллу и своих политработников.

В рейде сразу, с первого дня, столкнулись два человека, два подхода к этой войне. За охрану и безопасность отвечал танкист майор С. В вылинявшей до белизны полевой форме без погон, перепоясанный портупеями, до зубов вооруженный, румяный и уверенный в себе, он, завидев очередной кишлак, каждый раз кровожадно усмехался: «Ну что, поставим-ка мы этих бабаев на уши!» И картинно передергивал автоматный затвор. Если день проходил без пальбы, то он считал его пропавшим.

Он раньше других понял, в какую западню попала 40-я армия и вместе с ней вся наша страна

Страшно подумать, каких дел понатворил бы майор С., если бы рядом с ним день и ночь не находился подполковник Шершнев. Безоружный, в тщательно отглаженной форме, со всеми знаками отличия старшего офицера Советской армии, мой новый знакомец входил в чужие, настороженные, побитые бомбежками кишлаки, ввергая в недоумение их жителей, потому что к такому они не привыкли, такого никогда не видели. Он садился на корточки рядом со стариками и часами вел с ними неторопливые уважительные беседы. Он пытался понять этих людей, услышать их и хотел, чтобы они услышали его. Никакая дивизия не могла тогда сделать большего (я уверен), чем этот безоружный подполковник с его тихими беседами, чем его отряд с солью, мукой, спичками, муллой и лекарем.

Меня Шершнев встретил вначале настороженно, заподозрив в том, что я из числа «соловьев Генштаба». Но спустя несколько дней, когда познакомились поближе, поругались, помирились, снова поругались, попали в засаду, выпили по чарке «за удачу», отношения наши стали вполне дружескими.

Да, похоже, он раньше других понял, в какую западню попала 40-я армия и вместе с ней вся наша страна. А поняв это, стал действовать. Главный посыл был таким: раз уж войска находятся здесь и вывести их пока не представляется возможным, то следует максимально уменьшить степень их участия в боевых операциях. Пусть лучше дают концерты, делятся хлебом. Помогают строить арыки… Да что угодно пусть делают, только бы поменьше стрельбы, крови, жертв, иначе эскалация войны неизбежна.

Когда речь шла о том, чтобы донести свои идеи до высшего руководства, для него словно бы и не существовало субординации. Первый заместитель начальника Генштаба маршал Ахромеев, выслушав Шершнева, сказал: «Армия для того и существует, чтобы воевать. Заниматься политикой — не ее дело». «А я, — упрямо возразил подполковник, — уверен в том, что здесь исключительно военный путь бесполезен».

Хорошо, что среди начальников Леонида Ивановича иногда попадались люди умные, дальновидные. Один такой начальник из Главпура пригласил нестандартно мыслящего офицера в свой аппарат — и сразу на генеральскую должность. А он и там продолжал свое: бомбил докладными министра обороны, писал в ЦК и даже генсеку.

«Время не терпит, — предупреждал генерального секретаря ЦК КПСС неведомый ему офицер. — Речь идет о спасении наших интересов, чести нашей Родины, о том, чтобы афганская проблема не обернулась для нас большой бедой».

Интересная деталь: Константин Черненко, получив эту записку и ознакомившись с ней, наложил положительную резолюцию, а министра обороны предупредил: «Шершнева не трогать».

Уже в годы поздней перестройки генерал передал в ЦК другую записку с соображениями о роли и месте армии в условиях демократизации общества. Шершневу было обещано, что в соответствии с его пожеланиями письмо будет рассматриваться как личное послание коммуниста, а не как служебный документ, отправленный через голову начальства. Он поверил. Увы, что-то там в партийной канцелярии не сработало, вышла осечка, короче говоря, из ЦК письмо Шершнева переслали в… Главпур «для сведения и принятия мер». И вызвали тогда Леонида Ивановича в самый главный кабинет и сказали: «А мы думали назначить тебя начальником управления. А ты такое себе позволяешь».

***

Вот тогда-то и замаячила на горизонте далекая заморская страна с жалованьем в долларах и должностью военного советника.

Выслушал Шершнев заманчивое предложение, подумал немного, посомневался (может, и впрямь махнуть на все рукой, пожить наконец спокойно; и жена Галя была бы довольна), а затем ответил твердо: «За предложение спасибо, но поехать я никуда не могу. Не имею права бросать свою страну в такой сложный период».

В высоком кабинете только руками развели. Наверное, он был один такой, на всю большую армию. Генерал, не желавший войны.

rg.ru

ЛЕОНИД ШЕРШНЁВ. ПУТЬ ГЕНЕРАЛА

Главная » Герои нашего времени » ЛЕОНИД ШЕРШНЁВ. ПУТЬ ГЕНЕРАЛА

13 марта 1938 года родился Леонид Иванович Шершнёв, генерал-майор, жизнью своей доказавший, что и одному можно быть воином.

Полагаю, самые добрые в свой адрес слова генерал Шершнёв не услышал. Обычное дело: самые добрые слова у нас находятся, когда человек уходит.

Так случилось и в декабре 2014-го, когда не стало Леонида Ивановича. Впрочем, и при жизни Шершнев успел стать легендой. Его любили. Дружбу с ним ценили. Некоторые просто гордились знакомством. Друзья и знакомые от потери откровенно растеряются. Кто-то напишет – «скоропостижно скончался», и сразу это словосочетание войдет в биографию Шершнева. Оно не то чтобы ошибочно. Оно не совсем верно. Ушел Шершнев действительно быстро. Но о том, что уходит, знал. Хотя и сражался за жизнь до последнего…
Наверное, Леонид Иванович не мог не сгореть. Он ушел именно в 2014-м. Нравится нам это сегодня или нет, но тот год в истории страны уже известен как год «Русской весны». Русскую весну Шершнев воспринял очень близко к сердцу. Это была его личная Весна.
Он приближал ее, минимум, с 1990 года, когда ушел из Главного политического управления Советской Армии и Военно-Морского Флота. Занимавшийся во всемогущем ГлавПУРе спецпропагандой, Шершнев еще в те годы прекрасно видел и понимал, как происходит разрушение страны, которой он служил.
«Страна пала в результате войны, — всегда считал Шершнёв. – Неважно, что война шла «холодная», информационно-психологическая. Важно, что мы ее проиграли. И даже не заметили этого. Более того, поражение ничему нас не научило».
Офицер-артиллерист, по воле случая и обстоятельств ставший политработником, Шершнев великолепно знал, что такое информационная война. Он вел ее отнюдь не в кабинетах Главпура. Офицер-пропагандист в Туркестанском военном округе, в декабре 1979-го он был среди тех, кто входил в Афганистан. Точнее, въезжал – на гражданском «уазике», с водителем, срочно призванным из запаса на военную службу. И с пачками свежеотпечатанной «Памятки советскому воину-интернационалисту». Эта памятка, кстати, не появилась бы, если бы не расторопность Шершнева, договорившегося о тираже с местной типографией…
На замполитов, тем более, на пропагандистов в армии всегда было принято смотреть если не косо, то иронично. Увы, очень часто это отношение было заслуженным. Но точно не в случае с Шершневым.
Вот как о тех декабрьских днях 1979 года 20 лет спустя вспоминал он сам: «В ночь на 26 декабря я вместе с майором Касымовым и лейтенантом Турдалиевым на гражданском «уазике» с водителем Сашей в гражданской одежде (его не успели переодеть) по понтонному мосту через реку Аму-Дарью в составе колонны командного пункта 108-й мсд переправились на территорию Афганистана. С рассветом мы увидели первые признаки жизни на незнакомой афганской земле. Поразили ярко разрисованные грузовые автомашины и автобусы; люди, едущие в открытых багажниках легковых автомашин; пешеходы в необычном одеянии, не спеша и с достоинством идущие по дороге; кишлаки, обнесенные глинобитными дувалами и напоминающие чем-то древние крепости. На нас смотрели с любопытством, вполне дружелюбно, без всякой настороженности.
Первая остановка колонны произошла в Ташкургане, расположенном в 100 км от советско-афганской границы. Мы вышли на городскую площадь, где уже было довольно многолюдно. Первое впечатление, что мы оказались в другом мире, в другой эпохе. Бородатые мужчины неопределенного возраста, завернутые в одеяла, в чалмах и калошах на босую ногу, некоторые босиком, хотя было прохладно. Мы обратили внимание на небольшую группу людей, одетых почти по-европейски, двое из них были вооружены автоматами ППШ. Подумалось: наверное, местная власть. Подошли к ним, поприветствовали, оказалось не ошиблись: один из них представился как секретарь местной организации НДПА, другой – сотрудником органов безопасности. Разговорились. Выяснилось, что сами они знают о приходе советских войск, довели эту информацию жителям города и очень надеются, что уже само их присутствие положительно скажется на обстановке в Афганистане. Афганцы были очень удивлены видом и возрастом наших солдат, дескать, в кино и журналах мы видели другую Советскую армию, красивую, молодую. Пришлось объяснить, что это военнослужащие, призванные из запаса на небольшой срок и поэтому одеты в старую форму, хранившуюся на складах. Но разочарование от того, что они увидели «другую армию» было у них на лице.
Из беседы мы узнали, что в городе нет ни водопровода, ни канализации, ни света, но есть радио. Я поинтересовался: а телевидение? К моему удивлению, нам сказали, что телевизоры есть у богатых людей, работают они от движков и принимают советские передачи.
Потом собеседники помогли нам организовать первый импровизированный митинг советского контингента на афганской земле. Думается, было не меньше тысячи человек. К сожалению, у нас не было с собой даже мегафона: по штату не положено. Наши слова в переводе на дари люди как бы передавали друг другу. Речь шла о вечной советско-афганской дружбе, происках империалистов, их наемниках-бандитах, нашей всесторонней помощи. Самое трудное было объяснить, по чьей просьбе наши войска вошли в Афганистан. Мы старались не называть Амина, по многим признакам догадываясь, что его режиму осталось существовать недолго. Поэтому обычно отвечали: вошли по просьбе законного правительства ДРА или по взаимной договоренности наших руководителей на основе Договора о дружбе, добрососедстве и сотрудничестве от 5 декабря 1978 года. Мы также избегали говорить о временной миссии советских войск в Афганистане, поскольку сроки их пребывания в директиве министра обороны СССР не определялись.
После короткого митинга мы пошли в толпу, завязывая беседы или отвечая на вопросы. В одной из групп афганцев у нас спросили, показывая на хвост тяжелой техники: «Почему советские машины пошли той дорогой, ведь там они не пройдут?». Я достал карту, на ней указанный маршрут обозначен как дорога с твердым покрытием. Эта дорога функционировала и связывала с Кабулом до строительства туннеля Саланг. Завязалась дискуссия. И в это время прямо на площади приземлился вертолет, из которого вышел генерал-лейтенант Тухаринов. Я подошел к нему, представился, доложил о проведенном митинге и своих наблюдениях, об афганцах, которые утверждают, что колонна по намеченному ей маршруту не пройдет, так как дорога очень плохая. Командующий забеспокоился, когда увидел, что техника стоит, не движется. Он сел в вертолет, облетел участок дороги, где находилась голова колонны, убедился в правоте местных жителей и отдал команду изменить маршрут».
Афганистан стал одной из ключевых точек в судьбе Леонида Шершнева. До конца своих дней он был уверен, что входить в Афганистан советским войскам было необходимо жизненно – ради безопасности страны под названием СССР. А вот втягиваться в кровопролитные боевые действия… Это потом, в девяностых-двухтысячных, либеральные журналисты будут называть генерал-майора в отставке Шершнева одним из неугомонных «советских ястребов войны». «Ястреб»? Он, специалист в области ведения войны нетрадиционной, информационно-психологической, считал одной из самых трагических ошибок втягивание Советской Армии в открытые боевые действия. Особенно там и тогда, когда конфликт можно было решить миром, словом.
Он не боялся критиковать за это никого во властной вертикали Минобороны СССР. Почему? Шершнев, не вылезающий из командировок в Афган, великолепно знал многое. Знал психологию «людей Средневековья», афганцев, доверчивых и, одновременно, воинственных. Знал, что за любую сиюминутную победу Советская Армия платит жизнями своих солдат. «Зачем? Если можно договориться, перетянуть на свою сторону? – недоумевал он даже незадолго до смерти. – Побеждать надо было, в основном, в информационной войне. Зачем надо было воевать с народом?»…
Он, руководитель группы специальной пропаганды среди местного населения в Афганистане вспоминал: «Нашей самой большой находкой … были боевые агитационно-пропагандистские отряды, причем отряды походные. Помимо солдат, там было идеологическое ядро. Отряды эти кино показывали, фотолаборатория в них была, иногда можно было газету, листовку на ротаторе напечатать. Были там еще звуковещательные радиостанции, которые могли вещать на расстояние до 80 километров. Наконец, была обязательно медицинская группа, причем с врачами как женского, так и мужского пола, поскольку там, в Афганистане, принято, чтобы женщин лечили врачи-женщины, а мужчин – мужчины. Я помню, как-то женщины-врача не оказалось, так наш врач через перегородку разговаривал с больной, а ее муж объяснял врачу, чем болеет его жена. Я был поражен, насколько хорошо этот афганец знал все о своей жене, все ее больные места показал. А с какой теплотой говорил о ней! Еще в эти отряды мы обязательно брали муллу-афганца».
Ему не прощали самостоятельности. Впрочем, ценили честность. Получивший незадолго до своей смерти доклад полковника Шершнева по ситуации в Афганистане, Генеральный секретарь ЦК КПСС Константин Черненко вывел своей рукой: «Шершнева – не трогать!».
«Шершнев излагал тогдашнему генсеку горькую правду об Афганистане. Констатировал, что ситуация для нас неизменно ухудшается, а противник, наоборот, укрепляет позиции. Называл вещи своими именами: «Операции приобрели характер полицейских, карательных мер, в результате мы втянулись в войну с народом, а она бесперспективна. Антигуманные действия советских войск в отношении мирного населения носят массовый и систематический характер и проявляются в грабежах, неоправданном и необоснованном применении оружия, разрушении жилищ, осквернении мечетей…» Раскрывал глаза генсеку на «необъективность информации, особенно исходящей от посольства и группы партсоветников», на «политическую незрелость афганского руководства». «Выполняя полицейские функции, не имея достаточных положительных стимулов и революционного порыва, — делал беспощадный вывод Шершнев, — армия не может не разлагаться, и именно этот факт накладывает негативный отпечаток на всю обстановку в Афганистане…».
Далее, как обычно, на нескольких страницах были сформулированы предложения. «Время не терпит, — предупреждал неведомый генсеку полковник. — Речь идет о спасении наших интересов, чести нашей Родины, о том, чтобы афганская проблема не обернулась для нас большой бедой»*.
«Тронули» Шершнева только тогда, когда под тошнотворные речи о «гласности», «перестройке», «новом мы́шлении» страна неудержимо падала в пропасть… Предложили «почетную ссылку» за границей. Он отказался и ушел из ГлавПУРа. В ГлавПУРе вздохнули с нескрываемым облегчением…
А потом СССР окончательно проиграл в холодной войне. И исчез с политической карты мира.
«Ведь это же была война информационная, это была «война смыслов», война идеологическая. Но мы так до сих пор и не поняли, почему мы потерпели поражение… Как, почему без единого выстрела великая советская империя вдруг оказалась расколотой?! А русский народ оказался самым разделенным народом в мире? Вот он – результат войны. Но разве это осознается? В обыденном сознании нет ни малейшего представления, что была война. Я по этому поводу выступал в ГлавПУРе – еще в советское время…», — вспоминал сам Шершнев.
Он был из тех, кто никогда не согласится считать себя «бывшим». Коллеги и друзья генерал-майора Шершнева знают: после увольнения в запас Леонид Иванович был инициатором многих начинаний в стране — создал Фонд национальной и международной безопасности, Фонд содействия объединению русского народа «Русские», Фонд содействия общественной дипломатии в России, Фонд содействия афганцам, проживающим в России и других странах, основал журнал «Безопасность». Среди главных приоритетов этой самой безопасности видел демографию. Среди главных врагов – ювенальные технологии. Считал, например, что разгром ювенальной юстиции — обязательное условие победы России в этой до сих пор идущей «странной» информационно-психологической войне.
Правда, мало кто знает, каким чудом все эти фонды существовали. Шершнев умел помогать людям, но совершенно не умел «зарабатывать деньги», «доставать» их или, тем более, «делать». Он умел помогать людям. И верил при этом в единомышленников. Иногда деньги были именно у единомышленников. Когда денег не оказывалось, он просто тратил свои – пенсию.
Пенсию он тратил и в 2014-м. Это сейчас мы знаем, что в «Русской весне» активное участие приняли самые разные люди. Очень скоро некоторые из них приватизировали само это словосочетание. Теперь это не смысл, теперь это «бренд». Но тогда многие из них побывали в кабинете Шершнева. Никто не обращал внимания, как себя чувствует старый генерал. В курсе о его здоровье были лишь самые близкие друзья. Вот с ними-то Шершнев и искал деньги – чтобы потом поддержать эту самую Русскую весну. Деньги быстро заканчивались. Генерал в очередной раз «обнулял» свою пенсию…
Потом закончилась весна и наступило лето. Лето 2014 года на Донбассе выдалось кровавым. Многие из тех, кто весной, получив поддержку, в том числе, от генерала Шершнева, клялись отстоять «русский мiръ», быстро оказались в России. Спасали русский Донбасс совсем другие люди…
Как чувствовал тогда себя Леонид Иванович? Он анализировал ситуацию. Он пытался в ней разобраться. И еще он, видимо, уже знал, что очень болен. Знал, но все равно не сдавался.
Я был немного знаком с Леонидом Ивановичем. Года четыре назад нас познакомила общий друг, Ирина Яковлевна Медведева. В один из дней конца лета 2014-го мы встретились с генералом – я хотел сделать с ним интервью. Правда, для интервью он не слишком хорошо себя чувствовал… Предложил:
— Давай просто немного поговорим. Только не о Донбассе.
— Почему? – спросил я. — Вы тоже считаете, что «Донбасс слили»?
— Нет. Я просто считаю, что солдат всегда должен идти до конца. Иначе человек, называющий себя солдатом, таковым не является…
Мы пили чай и обсуждали темы будущего интервью. Война – Великая Отечественная, в которой у мальчика Лени Шершнева из Белоруссии погибли папа и мама. Детский дом. Рязанское командное артиллерийское училище. Вопросов было много, но мы же договорились, что интервью будет позже…
— Давай встретимся, когда я оклемаюсь, — сказал Шершнев. — Расскажу про случай, после которого меня назначили замполитом. До сих пор об этом не жалею.
— Почему?
— Получается, специально к этому пути не готовился. А оказался – мой и на всю жизнь. Но всё расскажу потом…
Через несколько недель ему стало хуже. Он наконец-то начал ездить по врачам. Но потом Леонида Ивановича не стало.
***
В июне 2015-го возле фундамента Солдатского храма во имя святого благоверного князя Дмитрия Донского появился памятный Поклонный крест. Крест люди тоже назвали Солдатским. У его основания – Голгофы – имена воинов, молитвенную память о которых в будущем храме люди обязательно сохранят. Много имен — Россию никогда нельзя было представить без своих защитников…
Солдатский крест вряд ли появился бы без участия нескольких людей. Прежде всего, Ирины Яковлевны Медведевой. Так вышло, именно она приняла решение оплатить изготовление креста. И она же попросила: «Пусть в Солдатском храме люди будут молиться и за упокой души воина Леонида. Шершнёва»…

* — из книги Давида Гая и Владимира Снегирева «Вторжение. Незивестные страницы необъявленной войны».

Серафим Берестов, «Солдатский храм» (https://vk.com/ruvoin)

.

13 марта 2016 г.

Комментарии:

Добавить комментарий

rosgeroika.ru

Скончался Шершнев Леонид Иванович–главный спецпропагандист в Афганистане

В ночь на 14 декабря на 77-м году жизни скоропостижно скончался Президент Фонда «Русские», глава Фонда национальной и международной безопасности, главный редактор журнала «Безопасность», президент фонда “Афганистан” генерал-майор в отставке Леонид Иванович Шершнев.

Шершнев Л. И. родился 13 марта 1938 года в деревне Щедрин в Белоруссии. Воспитывался в детдоме (1944-1953 гг., д. Щедрин).
В 15 лет поступил в Киевское артиллерийское подготовительное училище (1953 г.).
Закончил Рязанское артиллерийской училище (1959 г.). Заочно окончил Минский государственный педагогический институт иностранных языков (1968 г.).
 Состоял в КПСС с 1959 года по 1991 год.
 Проходил службу в Советской Армии на различных должностях 
от командира взвода до заместителя начальника управления 
Главного политического управления СА и ВМФ,
от курсанта до генерал-майора. (Фото Е. Логинова)

Служил в Белорусском военном округе, Группе Советских войск в Германии, Туркестанском военном округе, в Главном политическом управлении СА и ВМФ. В 1989 году переведен по службе на должность заместителя начальника управления Военно-технического издательства на иностранных языках.

Служил в Афганистане. В составе войск ТУРКВО в декабре 1979 года вошел в ДРА. С самого начала возглавлял работу спецпропаганды в составе оперативной группы Министерства обороны СССР в первые года после ввода войск. Будучи направленцем в Главном политическом управлении СА и ВМФ по обеспечению действий 40 армии в Афганистане, учавствовал в разработке и реализации политики национального примирения. Является одним из авторов военной доктрины ДРА. Выступал против вывода советских войск из Афганистана, видя в этом акте пролог утраты позиций СССР в мировом противоборстве двух систем и развала Советского Союза. За выполнение воинского долга в Афганистане отмечен орденом Красной Звезды, орденом «За службу Родине» III ст., орденом Красного Знамени (ДРА), а также другими советскими и афганскими государственными наградами.

В мае 1991 года уволился с военной службы по собственному желанию, видя бессмысленность ее продолжения в условиях развала армии и СССР. Начиная с 1990 года занялся активной общественно деятельностью. Участник разработки Концепции национальной безопасности. Выступил учредителем и организатором Фонда национальной и международной безопасности, президентом которого является. Шершнев Л.И. – президент Ассоциации специалистов ОБЖ. Президент Международного общественного фонда «Фонд национальной и международной безопасности» (Фонд НиМБ). Член редакционного совета журнала «ОБЖ. Основы безопасности жиз- ни». Много лет издавал на свои средства актуальный Научно-информационный сборник Фонда НИМБ «Безопасность» . Леонид Иванович Шершнев – один из идеологов Шанхайской организации сотрудничества, главный редактор журнала «Безопасность», автор статей и учебных пособий по вопросам национальной безопасности, эксперт Государственной Думы и Совета Федерации РФ по безопасности, Президент Фонда «Русские».

Прощание с Леонидом Ивановичем состоится 17 декабря 2014 года в 10.30 в морге госпиталя им. Бурденко. В 11.00-11.30 будет отпевание в цервкви там же. По завершении отъезд на Троекуровское кладбище г. Москвы для захоронения.

От имени «Союза ветеранов ВИИЯ» выражаем глубокие соболезнования родным и близким Шершнева Л.И.

vkimo.com

Инженерная технология смерти. Машина для убийства | Fresher

Во все временами и эпохи пытки были весьма распространенным явлением. Двадцать первый век не служит тому исключением. Просто устройства для издевательств над человеком приобрели более современный вид.

Основной «расцвет» всех пыточных инструментов приходится на Средневековье. Именно с того времени, практически каждый из нас знает о так называемой «груши страданий», дыбе, «кошачьих когтях» и так далее. В сегодняшней статье, мы рассмотрим более современное устройство для пыток, а также казни человека, а именно электрический стул. Итак, давайте начнем!

Стул Иуды

Для начала, мне бы хотелось, слегка углубиться в историю и вспомнить о так называемом кресле или же стуле Иуды. Этот инструмент для пытки, является практически «отцом» современного электрического стула.

Кресло Иуды – это большое и тяжелое сооружение, которое применялось для устрашения, как просто провинившихся, а временами и совершенно не виновных, так и переступивших черту закона людей. В Средневековье, этот стул использовался постоянно, и многие только взглянув на него, уже признавались во всех преступлениях, даже если они ничего не совершали. Внешне стул был покрыт острыми шипами, которые прокалывали кожу жертвы.

Многие истекали кровью до того, как экзекуция над ними заканчивалась. Все шипы были сделаны из железа, которое было докрасна нагрето перед самой пыткой.

Если рассматривать более современный вариант стула Иуда, то в голову сразу же приходит мысль об электрическом стуле. Но, не смотря на то, в современной «обработке» нет шипов, электрический стул не может считаться более гуманным способом казни человека.

Электрический стул

В тысяча восемьсот восемьдесят девятом году, правительство Америки решило прекратить казнить людей через повешенье. Они посчитали такую казнь совершенно не гуманной. Для того чтобы внести изменения в этот вопрос, даже была создана специальная комиссия, которая должна была выбрать более человечный способ отправить преступника на тот свет.

Именно тут и появляется знаменитый всем Томас Эдиссон, который уже тогда прослыл среди людей успешным ученый (именно он является изобретателем генератора постоянного тока), а также влиятельным бизнесменом. Эдиссон предложил властям Америки казнить преступников током. Ну и, конечно же, не обошлось без опытов.

Пишут, что в качестве испытуемых выступали кошки и собаки, но время тогда было несколько нестабильное, так что тут пятьдесят на пятьдесят. После того, как опыты дали положительный результат, первого января тысяча восемьсот восемьдесят девятого года в штате Нью-Йорк был принят закон об казни на электрическом стуле.

Первый кто сел на этот стул, стал Уильям Кеммлер, который намеренно зарубил свою жену топором. В течение десяти лет, электрический стул был узаконен еще в одиннадцати штатах и стал самым популярным орудием для казни в Америке. В процессе применения электрического стула были введены специальные меры для казненных. Ровно за четыре недели до того как заключенный должен сесть на стул, с него снимали мерки, что сделать посмертный костюм.

В четыре тридцать утра, к смертнику приходили с последней в его жизни едой, а после того как с трапезой было окончено, человека брили на лысо, а также сбривали волосы на ногах. К семи часам утра, смертник должен был находиться уже на стуле. После предварительной фиксации тела преступника стуле, через него пропускали смертельный заряд.

Акцент, который был сделан при введении электрического стула в качестве инструмента казни – это гуманность. Но, не смотря на это, многие преступники начинали дымиться, испражняться под себя и так далее.

Поэтому уже в тысяча девятьсот семьдесят шестом году, от электрического стула перешли к смертельным инъекциям. Основной мотив этого решения был прост. Оказывается стул весьма дорогое «удовольствие». В наше время, электрический стул может использоваться в тринадцати штатах и, кроме того, заключенные могут сами выбрать тот инструмент, которым их будут казнить.

www.fresher.ru

Шершнев Леонид Иванович — Мегаэнциклопедия Кирилла и Мефодия — статья

Шершнёв Леонид Иванович (13 марта 1938, д. Щедрин, Жлобинский район, Гомельская область — 14 декабря 2014, Москва) — российский общественный и военный деятель, Президент Фонда «Русские», глава Фонда национальной и международной безопасности, главный редактор журнала «Безопасность», генерал-майор в отставке.

Леонид Шершнев родился 13 марта 1938 года в деревне Щедрин Гомельской области в Белоруссии. В годы Великой Отечествоенной войны был на оккупированной немцами территории, в пятилетнем возрасте попал в гестапо. Потерявший родителей Леонид воспитывался в детском доме в Щедрине (1944-1953).

В пятнадцатилетнем возрасте поступил на учебу в Киевское артиллерийское подготовительное училище, затем продолжил учебу в Рязанском артиллерийском училище, которое закончил в 1959 году. В том же году стал членом КПСС. В рядах Советской армии Л.И. Шершнев служил в Белорусском военном округе, Группе советских войск в Германии, Туркестанском военном округе, в Главном политическом управлении Советской Армии и Военно-морского флота, прошел путь от командира взвода до заместителя начальника управления Главного политического управления СА и ВМФ. В 1968 году Л.И. Шершнев окончил Минский педагогический институт иностранных языков.В годы Афганской войны (1979-1989) он непосредственно находился в составе советских войск в Афганистане, отвечал за обеспечение действий 40-й армии в Афганистане во время службы в Главном политическом управлении СА и ВМФ. За выполнение воинского долга в Афганистане отмечен орденом Красной Звезды, орденом «За службу Родине» III степени, орденом Красного Знамени (ДРА), а также другими советскими и афганскими государственными наградами

В 1989 году он был назначен на должность заместителя начальника управления Военно-технического издательства на иностранных языках,

В мае 1991 года уволился с военной службы.

С 1990 года Л.И. Шершнев занимался активной общественной деятельностью, был экспертом Верховного Совета СССР по разработке Концепции национальной безопасности. Он стал организатором и президентом Фонда национальной и международной безопасности, принимал участие в избирательных компаниях в органы государственной власти.В 2007 году Л.И. Шершнев принял участие в создании Фонда содействия объединению русского народа «Русские» и занял пост его президента. Он является главным редактором журнала «Безопасность», автором статей и учебных пособий по вопросам национальной безопасности, экспертом Государственной думы и Совета Федерации России по безопасности.

Активная общественной деятельность, которую проводил Леонид Иванович Шершнев была направлена на отстаивание национальных интересов России, защиту ценностей Русской цивилизации, воссоединение расколотого русского народа.

Л.И. Шершнев является автором проекта «Карта Русского» а также «Доктрины сбережения и умножения русского и другого коренного народонаселения России (Стратегии демографического прорыва)».

Материалы Л.И. Шершнева на портале KM.RU

Выступления Л.И. Шершнева в эфире KM.TV

megabook.ru

Памяти генерала Шершнева

Также в рубрике:

22 апреля 2015 г.

Надя Макарова — вот настоящий человек!

Она сказала Владимиру Путину: мне лично ничего не надо, помогите людям

19 августа 2014 г.

ГКЧП: предательство генералов

19 августа 1991 года группа политиков (так называемый ГКЧП) предприняла попытку воспрепятствования государственному перевороту клики Горбачева-Ельцина

29 августа 2017 г.

Четыре рождения спецназа

29 августа 1957 года были сформированы пять отдельных батальонов специального назначения (Спецназ), подчинявшихся командующим военных округов и групп войск.

13 сентября 2013 г.

Александр Розенбаум — флотский офицер

13 сентября — день рождения известного певца, в прошлом — корабельного врача

27 августа 2014 г.

Электромагнитная гиперпушка

Новое оружие России — 2014: трехграммовый снаряд, попадая в стальную пластину, превращает её в плазму

Главная » Герои нашего времени » Памяти генерала Шершнева

13 марта 1938 года родился президент Фонда «Русские», глава Фонда национальной и международной безопасности, главный редактор журнала «Безопасность» генерал-майор в отставке Леонид Иванович Шершнев.

.

Он уроженец белорусской деревни Щедрин. В о время нацистской оккупации потерял родителей. После освобождения Белоруссии воспитывался в детдоме. В 1953 году пятнадцатилетним подростком поступил в Киевское артиллерийское подготовительное училище. Затем продолжил учебу в Рязанском артиллерийском училище, которое закончил в 1959 году. В 1968 году заочно окончил Минский государственный педагогический институт иностранных языков. Служил в Белорусском военном округе, Группе Советских войск в Германии, Туркестанском военном округе, в Главном политическом управлении СА и ВМФ.
Выполнял воинский долг непосредственно в Афганистане, а также в связи с Афганистаном, будучи направленцем в Главном политическом управлении СА и ВМФ по обеспечению действий 40 армии в этой стране. Участвовал в разработке и реализации политики национального примирения. Выступал против вывода советских войск из Афганистана, видя в этом акте пролог утраты позиций СССР в мировом противоборстве двух систем и развала Советского Союза.
За выполнение воинского долга в Афганистане отмечен орденом Красной Звезды, орденом «За службу Родине» III ст., орденом Красного Знамени (ДРА), а также другими советскими и афганскими государственными наградами.
Критически воспринял события августа 1991 года и последовавший за ними развал Великой державы, приведший к установлению в Российской Федерации либерального криминально-олигархического режима. Леонид Иванович находился в жёсткой оппозиции к новой власти и вместе с тем сотрудничал с её представителями там, где это могло принести какую-то пользу России. Весь смысл своей общественной деятельности Леонид Шершнев видел в отстаивании национальных интересов России, в защите ценностей Русской цивилизации, в воссоединении расколотого русского народа.
Скоропостижно скончался в декабре 2014 года.

Леонид Ивашов, генерал – полковник:
Удивительный человек, удивительный своей неистовой преданностью Родине — Союзу Советских Социалистических Республик, жесткой бескомпромиссностью к врагам Отечества, внешним и внутренним. Зная Леонида Ивановича еще в советские времена как интеллигентного, где — то даже мягковатого человека, не мог предположить, что он станет для меня примером твердости и непримиримости к разрушителям государства, захватившим власть в России. Он первым среди нас разглядел истинную сущность т.н. демократии и либерализма, и организовал борьбу с оккупационным режимом Ельцина и его сворой. Помню его слова о том, что более подлых, чем Горбачев и Ельцин руководителей нашего государства в истории не было и не будет. Именовал их Леонид Иванович не иначе, как предателями. Жизнь подтвердила искренность и глубину его оценок. Видимо, профессия политработника — спецпропагандиста, коммунистическая убежденность, честь русского офицера и чувство высочайшей ответственности, позволили генералу Шершневу выстоять в эпоху безудержного охаивания советского строя, развенчания коммунистической идеологии, тотального извращения исторической правды. Он использовал все доступные средства и способы для противодействия наступлению «либерально — демократической» бесовщины, неистово разоблачал дикий капиталистический грабеж страны, разрушение русской традиции и навязывания чуждых криминальных ценностей. Вел семинары для молодежи, издавал журнал «Безопасность», активно участвовал в многочисленных конференциях, работал в СМИ. Именно Леонид Иванович предложил создание нынешней ШОС, разработал ее концепцию, организовал широкое обсуждение с представителями будущих стран — участников. Да и мало чего доброго он успел сделать своим творчеством сопротивления оккупантам, захватившим Россию. Сегодня мы уже ощущаем, что его борьба не прошла даром — Россия просыпается и в полумраке либерализма отыскивает свою историческую коллею. Отдадим честь верному сыну Отечества, и до конца дней сохраним о нем светлую память.

 

 

.

13 марта 2016 г.

Комментарии:

Добавить комментарий

Сегодня
16 апреля
вторник
2019

В этот день:

16 апреля 1113 года умер СВЯТОПОЛК ИЗЯСЛАВИЧ, великий князь киевский.

Подробнее »

16 апреля 1113 года умер СВЯТОПОЛК ИЗЯСЛАВИЧ, великий князь киевский.

До занятия великокняжеского престола княжил в Полоцке, Новгороде, Турове.

Историк Василий Татищев так характеризовал Святополка: «Сей князь был ростом высок, сух, волосы черноватые и прямые, борода долгая, зрение острое. Читатель был книг и вельми памятлив… К войне не был охотник и хоть на кого скоро сердился, скоро и запамятовал».

После Пасхи 1113 года он разболелся и скончался 16 апреля. Дружина и бояре оплакали его и погребли в церкви св. Михаила в Киеве.

16 апреля 1722 года ПЁТР I повелел открыть школы обучения морскому делу

Подробнее »

16 апреля 1722 года ПЁТР I повелел открыть школы обучения морскому делу

Впоследствии появились подобные учебные заведения и по другим военным специальностям. Принимать в них разрешалось только русских подданных. Петр крайне поощрял выход в отставку иностранцев, служащих в армии и во флоте, стремясь поскорее совсем избавиться от иностранного элемента, поскольку полного доверия к ним никогда не чувствовал.К концу царствования Петра I различных военных специализированных школ было уже полсотни. Это дало возможность создать мощную регулярную армию, где особая роль отводилась именно русским командным кадрам. Благодаря этому, Россия стала одной из самых могущественных держав.Для сравнения, в нынешних Вооруженных силах России в результате сердюковских реформ осталось не более 12 высших военных учебных заведений из более, чем 100, в советское время.

16 апреля 1797 года в России учреждён Орден Святой Анны

Подробнее »

16 апреля 1797 года в России учреждён Орден Святой Анны

История его совершенно необычна. В 1725 году Петр I выдал свою старшую дочь Анну за голштейн-готторпского герцога Карла Фридриха. В 1728 году Анна Петровна умерла после родов. Герцог в память о любимой жене учредил орден Святой Анны (по имени праведной Анны, матери Пресвятой Богородицы). В день своей коронации император Павел «иностранный орден» Святой Анны причислили к государственным орденам Российской империи Награжденные им автоматически становились потомственными дворянами, однако с 1845 года это положение было изменено. Было установлено, что только 1-я степень ордена давала потомственное дворянство, а остальные степени — только личное. Исключением являлись лица купеческого сословия и инородцы-мусульмане, которые при награждении любой из степеней ордена, кроме 1-й, дворянами не становились, а получали статус «почётных граждан».

16 апреля 1911 года в Севастополе впервые было проведено учение по сопровождению кораблей самолётами.

16 апреля 1934 года ЦИК СССР ввел звание Героя Советского Союза

Подробнее »

16 апреля 1934 года ЦИК СССР ввел звание Героя Советского Союза

Первым человеком, получившим это звание, стал летчик Анатолий ЛЯПИДЕВСКИЙ, удостоенный его, как и шестеро его товарищей, за спасение терпящих бедствие членов экипажа и пассажиров парохода «Челюскин».
Первое присвоение звания Героя Советского Союза за воинские подвиги состоялось 31 декабря 1936 года, когда награды удостоились одиннадцать командиров Красной Армии — участников гражданской войны в Испании.
К началу 1941 года звание Героя Советского Союза получили 626 человек. За подвиги, совершённые в годы Великой Отечественной войны, высокого звания удостоено 11 тысяч 657 человек (из них 3051 посмертно), в том числе дважды 107 (из них 7 посмертно). В числе Героев Советского Союза, участников Великой Отечественной войны — 90 женщин (из них 49 посмертно). Всего за время существования СССР звания Героя Советского Союза были удостоены 12 776 человек (без учёта 73 лишённых звания за порочащие поступки и 13 отменённых Указов как необоснованных), в том числе дважды — 154 (9 посмертно), трижды — 3 и четырежды — 2. В общем числе Героев Советского Союза 95 женщин. Среди Героев Советского Союза 44 человека — граждане зарубежных государств.

16 апреля 1945 года началась Берлинская операция.

Подробнее »

16 апреля 1945 года началась Берлинская операция.

 

Берлинская наступательная операция — одна из последних стратегических операций советских войск на Европейском театре военных действий, в ходе которой Красная Армия заняла столицу Германии и победно завершила Великую Отечественную войну и Вторую мировую войну в Европе. Операция продолжалась 23 дня — с 16 апреля по 8 мая 1945 года, в течение которых советские войска продвинулись на запад на расстояние от 100 до 220 км. Ширина фронта боевых действий — 300 км. В рамках операции проведены: Штеттинско-Ростокская, Зеловско-Берлинская, Котбус-Потсдамская, Штремберг-Торгауская и Бранденбургско-Ратеновская фронтовые наступательные операции.
С 16 апреля по 8 мая советские войска потеряли 352 475 человек, из них безвозвратно — 78 291 человек. Потери польских войск за тот же период составили 8892 человек, из них безвозвратно — 2825 человек[3]. Потери боевой техники составили 1997 танков и САУ, 2108 орудий и минометов, 917 боевых самолётов, 215,9 тыс. единиц стрелкового оружия.
Потери немецких войск убитыми составили около 400 тысяч человек, пленными около 380 тысяч человек. Часть немецких войск была оттеснена к Эльбе и капитулировала перед союзными войсками.

 

16 апреля 1945 года советской подводной лодкой потоплен немецкий транспорт «Гойя» с 7000 фашистов на борту.

Подробнее »

16 апреля 1945 года советской подводной лодкой потоплен немецкий транспорт «Гойя» с 7000 фашистов на борту.

Подводная лодка «Л-3» (командир Герой Советского Союза капитан 3 ранга Владимир Константинович КОНОВАЛОВ) вышла в атаку на транспорт из подводного положения. Через 70 секунд после пуска торпед на подводной лодке зафиксировали два сильных взрыва. Целью подводной лодки «Л-3» оказался германский теплоход «Гойя». По некоторым данным, на его борту находились более 7 тысяч человек, в том числе 1500 солдат 4-й танковой дивизии вермахта, 1300 подводников (около 30 экипажей субмарин).

Обмен информацией

Если у вас есть информация о каком-либо событии, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы её опубликовали, можете воспользоваться специальной формой:

Рассказать о событии

rosgeroika.ru

Яков Свирида, С-1972. Рассказ о генерал-майоре Шершнёве Л.И. — Союз ветеранов ВИИЯ

Добрый день, Евгений Леонидович! Посылаю Вам информацию о Шершневе Л. И. Если сочтете нужным, поместите на сайте.
Я еще в начале года послал по почте Торсукову Евгению по его просьбе статью для журнала «Виияковец» и до сих пор не получил ответа. Пытался с ним созвониться, но не получилось. Прошу Вас напомнить ему об этом.
С уважением,
СВИРИДА Яков Васильевич, полковник в отставке.
4 декабря 2017 г.

ШЕРШНЕВ Леонид Иванович, генерал-майор, начальник политотдела Управления Воентехиниздата (1992-1993 г.) – его последнее место службы. Я с ним был знаком близко и поддерживал связь после его увольнения из армии по телефону. Шершнев проживал с семьей в районе Чертаново (Москва). После увольнения из армии работал в Комитете по безопасности (?). Жена – Галина Ивановна. Умер 18 декабря 2014 года. Прошло 3 года после его смерти, и я вспоминаю о нем как достойного нашей памяти офицера, человека и гражданина России.
Посылаю о нем статью, опубликованную в «Российской газете».

В «Российской газете» (Неделя, № 266(7432) от 23 ноября 2017 г., стр. 27) помещена на всю полосу статья «Послание генерала Шершнева», автор Владимир Снегирев. Газета оповестила своих читателей о том, что с 20 ноября и до 10 декабря в московском парке «Музеон» проходит фотовыставка «Герои России, какими их не видел никто». Это фоторассказ о жизни ветеранов, которые прошли Великую Отечественную войну, Афганистан, Чечню, у частники боевых действий на Северном Кавказе. Фотографы запечатлели ветеранов-инвалидов в непривычных образах — это сильные и красивые люди. Проводит выставку фонд «Память поколений», вход бесплатный.
В Москве проходит фотовыставка о необычных героях.
Те, кто принял смертный бой
Послание генерала Шершнева
Он был уверен, что одними пушками войну выиграть нельзя.

Весной 1990 года ответственного работника Главного политуправления генерал-майора Л. И. Шершнева вызвал крупный начальник.
— Вам предлагается убыть к новому месту службы, — отводя глаза в сторону, сказал он.
Шершнев молча ждал.
— Поедете старшим советником в…— ему назвали страну, в которой мечтали бы служить многие генералы. Платили там уж больно хорошо.
Оба они — и высокий начальник, и не очень высокий (в буквальном смысле) Шершнев —прекрасно понимали, что речь идет о ссылке. Почетной, материально весьма выгодной, но все же —ссылке.
— Я подумаю, — ответил Шершнев и покинул начальственный кабинет.
***
Мы познакомились ранним летом 1981-го в Афганистане при обстоятельствах, можно сказать, необычных.
К тому времени война там шла уже полным ходом, первоначальный план (войдем в чужую страну, встанем гарнизонами, поддержим дружественный режим и с победой вернемся обратно) явно забуксовал. Части 40-й армии все активнее втягивались в боевые действия, а ведь это известно: война всегда рождает новую войну.
И тут в штабе армии появился командированный из ТуркВО подполковник, который предложил крамолу: широкомасштабные боевые операции свернуть, ограничившись точечными действиями против банд-формирований, зато по всем провинциям запустить агитационно-пропагандистские отряды. То есть не стрелять он предлагал, а идти по кишлакам с миром. Продукты раздавать, больных лечить, с концертами выступать, за кабульскую власть агитировать.
Многие начальники схватились за голову: какие концерты, какая агитация, когда кругом все горит и полыхает? Явно у этого подполковника с головой не в порядке. А просто Шершнев раньше других понял, что танками и пушками тут ничего не пробьешь, нужны другие подходы. Он, можно сказать, самым первым стал заниматься тем, что спустя шесть лет назовут «политикой национального примирения», что станет основой для вывода наших войск и что сегодня активно используется в Сирии.
Подполковник тогда служил в политуправлении штаба округа по т.н. «7-й линии», то есть отвечал за спецпропаганду и работу с местным населением. Он написал несколько брошюр, которые хотя и с опозданием, но все же появились в наших воинских частях. В них говорилось об обычаях народов, населяющих Афганистан, рассказывалось об исламе, о пуштунских племенах, давалась характеристика различных течений вооруженной оппозиции. Основная мысль, которая настойчиво проводилась им во всех этих брошюрах, была такой: помни, солдат, помни, офицер, что мы пришли на территорию суверенного государства, где живет гордый и свободолюбивый народ; уважай его традиции и обычаи, веди себя не как оккупант, а как гость в чужом доме.
И вот теперь он прибыл на фронт с идеей этих самых агитотрядов. И я, прознав об этом, заинтригованный, тоже поспешил на север от Кабула в уезд Баграм, где первому такому отряду предстоял первый рейд.
Отряд формировался из наших и афганцев. Наши составляли небольшое подразделение охраны, были водителями боевых машин и танков (два танка с тралами взяли на случай разминирования проселочных дорог), имелись также врач, киномеханик, молодежный советник и два-три политработника. Афганцы отрядили в рейд группу молодых артистов, партийных агитаторов, муллу и своих политработников.
В рейде сразу, с первого дня, столкнулись два человека, два подхода к этой войне. За охрану и безопасность отвечал танкист майор С. В вылинявшей до белизны полевой форме без погон, перепоясанный портупеями, до зубов вооруженный, румяный и уверенный в себе, он, завидев очередной кишлак, каждый раз кровожадно усмехался: «Ну что, поставим-ка мы этих бабаев на уши!» И картинно передергивал автоматный затвор. Если день проходил без пальбы, то он считал его пропавшим.
Страшно подумать, каких дел понатворил бы майор С., если бы рядом с ним день и ночь не находился подполковник Шершнев. Безоружный, в тщательно отглаженной форме, со всеми знаками отличия старшего офицера Советской армии, мой новый знакомец входил в чужие, настороженные, побитые бомбежками кишлаки, ввергая в недоумение их жителей, потому что к такому они не привыкли, такого никогда не виде-ли. Он садился на корточки рядом со стариками и часами вел с ними неторопливые уважительные беседы. Он пытался понять этих людей, услышать их и хотел, чтобы они услышали его. Никакая дивизия не могла тогда сделать большего (я уверен), чем этот безоружный под¬ полковник с его тихими беседами, чем его отряд с солью, мукой, спичками, муллой и лекарем.
Меня Шершнев встретил вначале настороженно, заподозрив в том, что я из числа «соловьев Геншта-ба». Но спустя несколько дней, когда познакомились поближе, поругались, помирились, снова поругались, попали в засаду, выпили по чарке «за удачу», отношения наши стали вполне дружескими.
Да, похоже, он раньше других понял, в какую западню попала 40-я армия и вместе с ней вся наша страна. А поняв это, стал действовать. Главный посыл был таким: раз уж войска находятся здесь и вывести их пока не представляется возможным, то следует максимально уменьшить степень их участия в боевых операциях. Пусть лучше дают концерты, де¬лятся хлебом. Помогают строить арыки… Да что угодно пусть делают, только бы поменьше стрельбы, крови, жертв, иначе эскалация войны неизбежна.
Когда речь шла о том, чтобы до¬нести свои идеи до высшего руко¬водства, для него словно бы и не су¬ществовало субординации. Первый заместитель начальника Генштаба маршал Ахромеев, выслушав Шершнева, сказал: «Армия для того и существует, чтобы воевать. Заниматься политикой — не ее дело». «А я, —упрямо возразил подполковник, — уверен в том, что здесь исключительно военный путь бесполезен».
Хорошо, что среди начальников Леонида Ивановича иногда попадались люди умные, дальновидные. Один такой начальник из Главпура пригласил нестандартно мыслящего офицера в свой аппарат — и сразу на генеральскую должность. А он и там продолжал свое: бомбил докладными министра обороны, писал в ЦК и даже генсеку.
«Время не терпит, — предупреждал генерального секретаря ЦК КПСС неведомый ему офицер. — Речь идет о спасении наших интересов, чести нашей Родины, о том, чтобы афганская проблема не обернулась для нас большой бедой».
Интересная деталь: Константин Черненко, получив эту записку и ознакомившись с ней, наложил положительную резолюцию, а министра обороны предупредил: «Шершнева не трогать».
Уже в годы поздней перестройки генерал передал в ЦК другую записку с соображениями о роли и месте армии в условиях демократизации общества. Шершневу было обещано, что в соответствии с его пожеланиями письмо будет рассматриваться как личное послание коммуниста, а не как служебный документ, отправленный через голову начальства. Он поверил. Увы, что-то там в партийной канцелярии не сработало, вышла осечка, короче говоря, из ЦК письмо Шершнева переслали в… Главпур «для сведения и принятия мер». И вызвали тогда Леонида Ивановича в самый главный кабинет и сказали: «А мы думали назначить тебя начальником управления. А ты такое себе позволяешь».
***
Вот тогда-то и замаячила на горизонте далекая заморская страна с жалованьем в долларах и должностью военного советника.
Выслушал Шершнев заманчивое предложение, подумал немного, посомневался (может, и впрямь махнуть на все рукой, пожить наконец спокойно; и жена Галя была бы довольна), а затем ответил твердо: «За предложение спасибо, но поехать я никуда не могу. Не имею права бросать свою страну в такой сложный период».
В высоком кабинете только руками развели. Наверное, он был один такой, на всю большую армию. Генерал, не желавший войны.

vkimo.com

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о